Как же все-таки коряво звучит слово Любовь, когда пытаешься рассказать о высшем её значении. Как же трудно понять человеку, что это значит на самом деле. Человечеством хоть возведено это понятие как нечто самое прекрасное, как самое сильное из наших чувств, в лучших значениях этого слова, но все же это остается лишь человеческим чувством, и даже Божественная Любовь представляется как, такая же любовь, только более "сильная", более "прекрасная". И это тоже самое, как если самого Бога представлять седым старичком на облачке только с кругом над головой. И такое представление о Любви настолько заслоняет собой саму Любовь, что она остается вне восприятия. И вот мы уже пытаемся её приобрести, отвергнуть, потребовать, обвинить кого-то в недостатке.  А озабоченность чьей то жизнью представляется нам великой заслугой, состраданием, сердечностью. Но озабоченность и жалость порождает только страх и разделение и это не может идти от Любви и это не сострадание.

    Но Любовь ничего не имеет, ничего не превозносит, ничего не принижает, она не имеет заслуг, она ничего не хочет и она ничего не отвергает, ни к чему не привязывается, но остаётся предельно открытой всем формам жизни и когда такая вот Любовь нисходит, то Свет, Сознание и невыразимый Покой обволакивает всё моё естество и всё предстает в естественном своём виде…
   
    Ненависть к чему-то или к кому-то исчезает тогда,  когда исчезает любовь к чему-то другому или кому-то другому, потому что в истинном Свете нельзя любить какой-то объект, но нужно переполниться,  раствориться в самой Любви, в  этом истинном Хранителе Бытия, и вот только тогда уже приходит настоящее сострадание.